Это неудивительно. Вопервых, как председатель Совета министров, он не мог оставаться в стороне. А вовторых, поднявшись из низов на самую вершину власти, он оказался сражен аргументами и «знанием дела» блестящего вельможи фон Хольнштайна. Ведь граф — друг детства короля; он знает его, как никто; граф радеет за свое отечество; графу нельзя не поверить.

И Лутц искренне поверил. И действовал исключительно по совести: у него не было личной вражды к королю, и, кроме того, он особо ничего и не выигрывал со сменой правительства; зенит его карьеры пришелся как раз на время правления Людвига II. А в 1886 году Лутц лишь пожизненно был принят в Верхнюю палату Рейхстага, членом которой оставался вплоть до 1890 года, когда по состоянию здоровья вообще отошел от дел и вскоре умер. Что же касается Луитпольда, то оговоримся сразу — мы вообще далеки от того, чтобы взваливать на него груз обвинения в узурпации трона. Ему в силу происхождения было, как говорится, «просто некуда деваться».

Политический кризис набирал обороты, правительство Баварии уже было настроено чуть ли не на переворот. И все же оно не могло пойти на открытое нарушение законности — народ Баварии вполне мог не поддержать (и, скорее всего, не поддержал бы) нелегитимную власть. Единственный выход — регентство, обусловленное «объективной необходимостью».

На следующей ступени к трону после Людвига II и его брата Отто стоял как раз Луитпольд. Если бы он не принял условий баварского правительства и не стал регентом, то неизвестно чем бы в том случае завершился «заговор министров». Принц Луитпольд своими действиями сохранил в то время корону для потомков Виттельсбахов; можно сказать, спас династию.