Между тем весть о прибытии депутации разнеслась в народе и возмутила всех вероломством против любимого короля, за которого народ готов был положить жизнь. Тотчас же пронеслась молва о Бисмарке. Из Фюссена сбежался народ, и прискакали жандармы. Когда члены комиссии на рассвете прибыли к замку, жандармы их не пустили, несмотря на то что они представили бумагу о свободном доступе. Вахмистр ответил, что для них существует один приказ — короля; а когда они хотели войти в замок силой, то добавил: "Ни шагу вперед; я велю стрелять! " Прождав добрых полчаса, депутаты ни с чем уезжают.

Кральсгейм (фон Краффт. — М. З. ) дает в Мюнхен телеграмму: "Ничего не удалось. Необходима прокламация и назначение регентства". Между тем король, пожелав узнать имена членов комиссии, отдает приказ их арестовать и привести в замок Neuschwanstein, что и исполняет окружной начальник Фюссена — Зонтаг.

Когда арестованных вели по улицам к замку, жандармы должны были их защищать от ярости народной; так велико было возбуждение против этих врагов обожаемого короля. Много пришлось им услышать от народа далеко не лестного! "Смотри! — кричала одна женщина, поднимая свою семилетнюю дочь, — когда ты вырастишь большая, то можешь сказать, что ты видела изменников! " Другие изъявляли желание бросить всех этих господ, в особенности Гуддена, в Pallatschlucht. Граф Гольштейн старался казаться равнодушным, и когда уже был в замке, то нарочно громко закричал из окна: "Я все же хочу позавтракать! " Что вызвало замечание услышавшего эти слова короля: "Может быть, эти господа хотят, чтобы я поднес им по стакану вина?