У Аденауэра вообще случилось несчастье: он упал, вылезая из ванны, и сломал три ребра. Тем не менее, сразу по возвращении в Бонн 17 октября первая глава, окончательно доведенная до кондиции, была отослана издателям в качестве доказательства успешного хода выполнения контракта.

Боннская круговерть, впрочем, оказалась опять слишком сильным возбудителем для Аденауэра-политика и увела его в сторону от письменного стола. Он начал второй турантиэрхардовской кампании. В опубликованном 1 ноября интервью газете «Бильд ам зоннтаг» он обвинил правительство в том, что оно ведет курс на ухудшение отношений с Францией, проявляет неуважение к ее президенту и т.д. Результатом всего этого, заключал он, будет переориентация Франции на Советский Союз, и все закончится новым окружением Германии.

Выдав этот залп, он отправился в Париж получать звание академика. В речи, произнесенной там, он напомнил о своей политике франко-германского примирения, особо выделив имена двух французских государственных деятелей, которые были его самыми ценными союзниками в этом предприятии, — Робера Шумана и Шарля де Голля. Поскольку речь предназначалась для иностранной аудитории, Аденауэр решил предварительно согласовать ее текст с канцлером.

Попутно он осведомился у Эрхарда, не может ли он помочь чем-либо, чтобы улучшить отношения с де Голлем.