Когда кто-то предложил кандидатуру министра сельского хозяйства Генриха Любке, он сразу выразил свое полное согласие, хотя и считал его полнейшим ничтожеством. Известно его высказывание о Любке одному из западных журналистов, сделанное на каком-то приеме: «Знаете, кто это там, через два человека от нас?

Это мой министр сельского хозяйства, и, между прочим, он еще глупее того, что был раньше». Аденауэр рассуждал просто: раз ноет президента остается чисто представительским, то не все ли равно, кто его займет? Тем более что выдумывать ничего нового не нужно, достаточно следовать образцу поведения, уже выработанному Хейсом.

Сложнее было дело со второй проблемой. Пресса приняла исход истории с самовыдвижением, а затем самоотводом Аденауэра в штыки. В многочисленных статьях писалось об антидемократизме Аденауэра, о его безответственной игре вокруг высшего государственного поста республики, об очевидном и циничном стремлении любыми средствами удержать в своих руках бразды власти, наконец, просто о его старческом слабоумии.

Во всех этих обвинениях в той или иной степени имелось рациональное зерно, что придавало особую силу антиаденауэровской кампании в печати. Коллеги-политики тоже не могли сдержать возмущения; Хейс, например, заметил, что Аденауэр просто-напросто «лгал ему» (доверив, правда, эти слова только своему дневнику).