Канцлер оказался в трудном положении. Его собственные отношения со Штраусом оставались далеко не безоблачными: не далее как в июле 1962 года у них произошло трудное объяснение по поводу ядерных амбиций Штрауса; у Аденауэра они тоже были, но, видимо, он был недоволен формой, в которой их высказал министр обороны. Теперь, однако, дело шло уже не о личных симпатиях или антипатиях: Штраус подвергся атаке со стороны нарушителей закона, и его надо было взять под защиту.

Было решено начать предварительное следствие по делу об утечке военной информации; Аденауэр 12 октября сообщил Штраусу, что он готовит законопроект, призванный запретить «клеветнические выпады в печати и все такое».

Вскоре, однако, начались осложнения. Следствие по идее должен был курировать министр юстиции Вольфганг Штаммбергер, но у него было большое темное пятно в биографии: во время службы в вермахте военный трибунал осудил его за представление неверной отчетности, подделку документов и разбазаривание военного имущества. До сих пор остается загадкой, знал ли Аденауэр об этом в момент формирования правительства, а если знал, то почему взял в свой кабинет человека со столь подмоченной репутацией.