Реакция вне Германии была не лучше. В дневнике Макмиллана мы читаем по этому поводу: «Аденауэр, как представляется, стал мишенью нападок в прессе всего мира. Даже французы, по-моему, шокированы.

Американцы вообще сбиты с толку, а ведь Аденауэр всегда был их любимцем». В этих заметках чувствуется скрытое удовлетворение британского премьера трудным положением, в которое попал западногерманский лидер. На это у него были свои основания: со времени его московского визита уровень отношений между обоими государственными деятели упал до нулевой отметки.

Макмиллан отзывался об Аденауэре как о вздорном старике, склонном к разным беспочвенным подозрениям и поискам козлов отпущения за собственные ошибки, а тот, в свою очередь, не скупился на ответные выпады: англичане, мол, «ведут грандиозную кампанию лжи и клеветы, причем я — их главная мишень»; кстати, и свое решение остаться на посту канцлера он объяснил «слабостью, проявленной англичанами в отношении России».

Эти аденауэровские инсинуации вряд ли заслуживают комментария, что же касается высказываний Макмиллана, то со многим в них можно согласиться.

Это относится, в частности, к замечанию насчет поисков козлов отпущения. В числе таковых оказались, к примеру, Кроне и Хехерль, которые якобы обнаружили неспособность руководить парламентскими группами своих партий.