Для Аденауэра все это было как нож острый. Его фаворитом был, как уже упоминалось выше, Этцель — не в последнюю очередь потому, что был фигурой совершенно бесцветной, от которой можно было не опасаться каких-либо неожиданностей. Разумеется, в разговорах с Пфердменгесом говорилось о другом: о том, что Эрхард политически наивен, что он разрушит тонкую ткань франко-западногерманского примирения, что он не продержится и секунды в бурном море международной политики.

Нескольких часов этого промывания мозгов оказалось достаточно: Пфердменгес капитулировал, он согласился вернуться в Бонн и убедить Эрхарда не настаивать на выдвижении своей кандидатуры.

На этом история с кандидатурой Эрхарда не закончилась. 2 мая в Канденаббии появились Глобке с Кроне, которые сообщили Аденауэру, что значительное большинство парламентской группы ХДС по-прежнему поддерживает Эрхарда.

Аденауэр пришел в состояние крайнего волнения и взорвал очередную бомбу: если на него будут оказывать давление в том плане, чтобы он согласился рассматривать Эрхарда как своего преемника, то он может и пересмотреть свое решение баллотироваться в президенты. Это очень подействовало; 4 мая, когда Аденауэр уже направлялся обратно в Бонн, его в Баден-Бадене встретил Герман Хехерль, самый влиятельный деятель баварской организации ХСС после Штрауса.