Хехерль информировал канцлера, что его партия также выступает за кандидатуру Эрхарда как будущего канцлера. Раньше позиция ХСС была неопределенной, но теперь все выглядело так, что движение в пользу Эрхарда неудержимо растет и ничего с этим уже не поделать.

С точки зрения Аденауэра, это было плохо само по себе, и еще хуже, поскольку происходило в самое неподходящее время. 11 мая в Женеве открылась конференция министров иностранных дел. Она началась с острого спора насчет формы стола, за которым должны были сидеть участники. Первое заседание пришлось даже отложить, поскольку вызванные по этому случаю столяры так и не получили соответствующих чертежей.

В конце концов, договорились, что стол будет круглый, но обе германские делегации займут места не за ним, а за двумя приставными столиками по бокам от главного. По поводу такого решения вполне можно было бы посмеяться, так же, как счесть анекдотическим предшествующий ему спор, если бы не одно обстоятельство: по крайней мере, в плане символики — а она в политике играет немалую роль — ГДР и ФРГ получили равную степень признания со стороны четырех держав. Хрущев явно расценивал такой результат как победу.

Во время состоявшейся 9 июня встречи с Ульбрихтом он заявил: «Они (то есть западные державы) прибыли на конференцию и согласились пригласить на нее делегацию ГДР, а это означает признание ГДР де-факто».