При встрече Кеннеди заверил своего западногерманского гостя, что Соединенные Штаты рассматривают берлинский вопрос как приоритетный и решение германского вопроса невозможно без предварительной ликвидации Берлинской стены. Эти фразы буквально ласкали слух канцлера. Однако несколькими днями позже в интервью зятю Хрущева, главному редактору «Известий» Алексею Аджубею, Кеннеди высказал нечто совсем иное: он проявил понимание советского отказа пойти на воссоединение Германии, заявил, что Соединенные Штаты против того, чтобы западные немцы получили доступ к ядерной кнопке, и намекнул на то, что мир в Центральной Европе может быть, достигнут на базе компромиссного решения берлинского вопроса, другими словами, при сохранении стены.

Можно понять возмущение и ярость, которые охватили Аденауэра, когда он прочел текст этого интервью. Чему верить: тому, что говорил американский президент ему, или тому, что он изложил в интервью Аджубею? На трудности с пониманием американской политики наложились проблемы со здоровьем. Встречавшие Аденауэра по возвращении из Вашингтона были потрясены его усталым и болезненным видом.

Дело было не только в тяжелом ночном перелете через несколько часовых поясов; еще до начала визита у него была повышенная температура, и все время пребывания в Вашингтоне он боролся с тяжелой простудой.