В политических кругах ФРГ и за ее пределами все более крепло убеждение, что эра Аденауэра подходит к концу.

Дин Раск, американский госсекретарь в администрации Кеннеди, привел в воспоминаниях метафору, которую, как он утверждает, однажды употребил Хрущев, объясняя свою тактику в период берлинского кризиса. Советский лидер вроде бы сказал следующее: «Западный Берлин у Запада — это как мошонка у мужика; каждый раз, как я захочу, чтобы Запад завопил от боли, мне достаточно просто нажать там, как следует». Сказано грубовато, но, в общем, правильно, включая использование первого лица единственного числа: берлинский кризис был, без сомнения, продуктом личного творчества Хрущева. По свидетельству тогдашнего посла ГДР в Москве, Иоганнеса Кенига, «он сам участвовал в подготовке всех документов.

Он изложил свои мысли по этой проблеме на нескольких печатных страницах и передал надиктованное товарищам из Третьего европейского отдела, распорядившись, чтобы они руководствовались изложенной там точкой зрения при выработке текста нот и при планировании отдельных мероприятий».

Развязанный Хрущевым кризис и столь образно охарактеризованные им манипуляции над самым чувствительным местом Запада определяли весь международный климат 1961—1962 годов. Результаты, однако, далеко не всегда соответствовали ожиданиям советского лидера.