Он отпускал через переводчика всяческие комплименты по адресу ФРГ как страны, которая может и должна принимать участие в обсуждении важнейших вопросов международной жизни, однажды он даже назвал ФРГ «великой державой». Труднее пошло дело, когда Джонсон начал объяснять, почему сорвалась высадка в заливе Свиней бригады завербованных ЦРУ кубинских эмигрантов. Аденауэр сделал приличествующее случаю печальное лицо и не стал задавать глупых вопросов.

Он с воодушевлением сыграл роль любителя техасских барбекю и даже позировал перед телекамерами в шляпе, которая выглядела совсем как Стетсон, причем даже не десяти, а двадцатигаллонный.

Однако пора было собираться домой. «Домой» — это означало отнюдь не Бонн, а вначале Рендорф, потом и вовсе — Канденаббию. Коротко проинформировав правление ХДС о своих американских впечатлениях (Джонсона он охарактеризовал как «почти европейца» — несколько странный комплимент), Аденауэр 29 апреля вновь отправился на виллу «Коллина». Главным развлечением там была по-прежнему игра в «бочча».

Впрочем, покоя не давали мысли о предстоящих в сентябре выборах.

Брандт был опасный конкурент не в последнюю очередь потому, что он был из того же поколения, что и Кеннеди. Все это канцлер подробно обсудил с де Голлем, который 20 мая, через шесть дней после возвращения Аденауэра из Италии, прибыл с визитом в Бонн.