Польша в глазах Аденауэра провинилась в это время тем, что ее министр иностранных дел Адам Рапацкий выдвинул план зоны ограничения вооруженных сил в Центральной Европе, куда должны были войти оба германских государства, Польша и Чехословакия. Аденауэр резко выступил против «плана Рапацкого», используя ставшую уже традиционной аргументацию: в случае его реализации в центре Европы возникнет вакуум, который, в конечном счете, заполнят коммунисты. Эта позиция Аденауэра вызвала недовольство западных союзников, которые считали, что польский план может стать приемлемой основой для обсуждения проблем устранения нестабильности в Центральной Европе; кроме того, они видели в нем признак некоторого смягчения политики СССР, который-де и поручил польским «друзьям» выступить с данной инициативой.

Однако Аденауэр был непоколебим: чем скорее «план Рапацкого» будет отправлен в мусорную корзину, тем лучше.

Альтернатива, с его точки зрения, была ясна: надо укреплять оборону ФРГ путем оснащения бундесвера ядерным оружием.

Его, по всей видимости, немало удивил тот факт, что к этой его точке зрения приблизились французы. 16 ноября состоялась его беседа с двумя французскими визитерами: первым заместителем министра иностранных дел Морисом Фором и послом Франции в Бонне Морисом Кув де Мюрвилем. Аденауэр принял обеих по их настоятельной просьбе, переданной в экстренном порядке.