Дело, однако, было в том, что де Голль и Макмиллан хотели обсудить с американским президентом более широкий круг вопросов, нежели только германский; де Голль, в частности, отнюдь не оставил своего плана создания «трехстороннего директората» в НАТО; ФРГ в данном случае была на положении третьего лишнего.

Аденауэра пригласили в Париж, только чтобы проинформировать его о результатах тройственного саммита. От де Голля он узнал, что форум прошел «очень хорошо» и что совещание четырех держав на высшем уровне намечено на май 1960 года. Аденауэр пытался убедить представителей трех западных держав не идти, ни на какие изменения сложившегося статуса Берлина, то есть фактически вернуться к позиции, которую они занимали до Женевского совещания министров иностранных дел.

Между тем американцы после смерти Даллеса как раз стали проявлять интерес к различным планам и сценариям нового будущего для Берлина. Самому Эйзенхауэру уже до смерти надоели скучнейшие лекции Аденауэра насчет угроз, исходящих от «атеистического коммунизма». Тот же Макмиллан, записывая свои впечатления о встрече трех западных лидеров с Аденауэром, состоявшейся в тот же день, 19 декабря 1959 года, отметил: «Президент был очень тверд и даже грубоват. Его, что называется, «достали».

Получив слегка по шапке, немецкий канцлер смешался и больше не брал слова».