Французский президент не ограничился этим: в тот же день, когда канцлер ФРГ высказал свое «да» американскому проекту, де Голль выступил с громоподобным «нет» на просьбу Великобритании о вступлении в ЕЭС. Французское вето вызвало бурную реакцию не только в Великобритании и США, но и в Западной Германии. «Атлантисты»-англофилы во главе с Эрхардом и Шредером не скупились на слова осуждения по адресу французского решения. Аденауэр к ним не присоединился; для него важнее всего было добиться оформления франко-западногерманского «сердечного согласия».

20 января канцлер отправился в Париж для завершения подготовки двустороннего межправительственного соглашения. С ним была дочь Рия, а провожал его дружный хор тех, кто такого соглашения не хотел — особенно в данной ситуации, когда Франция фактически торпедировала расширение Общего рынка. Вскоре выяснилось, что заключению франко-западногерманского соглашения препятствует и формальный момент: внешнеполитический советник канцлера Остерхельд довел до сведения патрона печальный факт: документ того типа, который имеется в виду, может быть признан судом в Карлсруэ противоречащим Основному закону.

Чтобы не вызвать протеста юристов, он должен именоваться не соглашением, а «договором» и в этом своем качестве подлежать ратификации бундестагом и бундесратом.

Аденауэр не возражал: договор так договор.