В этом суждении Хрущева содержалась немалая доля истины. Можно даже сказать, что был сделан шаг и к признанию другого германского государства де-юре — исход, которого больше всего опасался Аденауэр.

Еще до начала конференции произошла смена руководства в госдепартаменте США: Даллес, будучи уже физически не в силах исполнять обязанности госсекретаря, уступил свое место Кристиану Гертеру — личности, почти никому не известной. Аденауэр увидел в этом событии, равно как и в перипетиях работы начавшейся, наконец, Женевской конференции, желанный повод, дабы остаться на своем посту. 13 мая он имел полуторачасовую беседу с Эрхардом, в ходе которой безуспешно пытался убедить его не выставлять свою кандидатуру на пост канцлера, если он, Аденауэр, все-таки решит стать президентом. 14 мая он уже прямо заявил на заседании кабинета, что международное положение может потребовать от него пересмотра решения об уходе с поста канцлера. 15 мая последовала беседа с Пфердменгесом, который снова отклонился в сторону эрхардовской команды; Аденауэру удалось добиться того, что влиятельный банкир вновь изменил свое мнение.

Наконец, 19 мая он отправляет послание Кроне с развернутой критикой кандидатуры Эрхарда и припиской, говорящей о том, что председатель фракции может использовать это письмо, как он считает это нужным, — намек на то, что послание следует перекопировать и раздать всем членам фракции.