Он не мог сравнить свое положение с положением Макмиллана, который имел в своем распоряжении послушное ему солидное большинство в палате общин, или с положением де Голля, который имел репутацию спасителя отечества и готовил новую конституцию, резко усиливающую власть главы государства. В этой компании он чувствовал себя человеком второго сорта.

Поэтому когда в середине декабря на его стол легло послание Хейса, где говорилось о том, что по конституции федеральный президент не имеет права баллотироваться на третий срок и что канцлеру следовало бы подумать о кандидате на пост, который он, Хейс, вскоре должен покинуть, Аденауэра вдруг озарило: а нельзя ли устроить так, чтобы президент ФРГ стал в будущем играть ту же роль, какую де Голль предусматривал для президента Французской Республики? Разумеется, при этом он заранее для себя решил, что в таком случае именно он, и никто другой, будет идеальной кандидатурой на этот пост.

Что касается Хейса, то он, конечно, вполне достойно сыграл свою роль. Держал дистанцию от партийных дрязг. Умел найти нужное слово в нужное время в ходе разного рода церемониальных актов.