Есть кое-какие свидетельства, говорящие о том, что вопреки этой своей публичной риторике Аденауэр в частных беседах высказывал куда более трезвые и сбалансированные оценки отношений Восток—Запад, всерьез рассматривая, в частности, возможность какой-то принципиальной договоренности с Советским Союзом. Одно из таких свидетельств содержится в речи Брандта, произнесенной им в Висбадене 2 июня 1969 года. В устах человека, к которому наш герой не испытывал ни малейших симпатий и который, в свою очередь, отвечал ему тем же, довольно странно прозвучали такие слова: «Я встречался с Аденауэром в последние годы чаще, чем Кизингер. В одну из последних наших встреч Аденауэр сказал мне: «Мы должны разговаривать с русскими.

Мы должны вести себя с Советами по-иному, чем это делают мои преемники. Господин Брандт, они делают все не так». Конечно, речь эта была произнесена в разгар избирательной кампании, где Кизингер был главным соперником Брандта, но вряд ли последний мог сильно исказить мысли Аденауэра.

Если он изложил их правильно, то это позволяет нам отнести нашего героя к числу протагонистов того курса политики ФРГ, который вошел в историю под названием «новой восточной политики».

Возвращаясь к внешней канве событий последних месяцев жизни Аденауэра, отметим, что по пути из Испании он заглянул еще в Париж, где в последний раз повидался с де Голлем, а затем уже прочно осел в Рендорфе.