Эрхард отмолчался, а Шредер, взяв на себе роль руководителя дискуссии, предложил перейти к следующему пункту повестки дня. Получилось, что немецкая сторона просто проигнорировала все, что так старательно пытался довести до их сведения французский визитер. Де Голль был оскорблен до глубины души, о чем он и поведал Аденауэру на состоявшемся вечером приеме.

Тот тоже воспринял поведение немецких переговорщиков как недопустимый афронт. Впоследствии в своих мемуарах он напишет, что «летом 1964 года во время первого после моего ухода с поста канцлера визита де Голля в Бонн франко-германским отношениям был нанесен серьезный удар».

Именно позицию нового канцлера по отношению к Франции Аденауэр посчитал наиболее уязвимой стороной его деятельности, и именно по этому вопросу он решил развязать полемическую кампанию против него. 8 июля состоялась его встреча со Штраусом, Кроне и Дуфхюсом. Непосредственным ее результатом стало то, что с трибуны состоявшегося несколько дней спустя съезда ХСС его председатель — тот же Штраус — с подачи Аденауэра выразил серьезную озабоченность состоянием отношений с Францией и призвал к их «возрождению».

Ответ Эрхарда не заставил себя ждать. «Европа, которая состояла бы всего из двух государств, — заявил он, — это не та Европа, которую федеральное правительство видит в перспективе».

Аденауэр не унимался. Его новым открытием стал Райнер Барцель.