10 августа он прибыл в Бонн и поспешил заверить Аденауэра, что Вашингтон и Лондон готовятся выступить со специальным заявлением на тот счет, что наличие подписи представителя ГДР под текстом данного договора никоим образом не означает в какой-либо форме признания ГДР как государства со стороны США и Великобритании. В этом заявлении, продолжал Раск, будет вновь подтверждено исключительное право ФРГ, представлять Германию на международной арене (такое право, несколько раздраженно отметил госсекретарь, уже подтверждалось западными державами не менее чем в трех случаях).

Аденауэр счел за благо сменить гнев на милость и в самом благодушном настроении отбыл на юг, в Канденаббию. Это был его последний отпуск в качестве канцлера. С ним опять была Рия.

Четыре недели на вилле «Коллина» оказались относительно спокойными. Уединение перемежалось сеансами позирования английскому художнику Грэхему Сазерленду и такими оригинальными событиями, как концерт местного оркестра волынщиков, устроенный на лужайке перед домом. 30 августа его посетил Эрхард и провел на вилле целый день. Сколько ядовитых слов ему пришлось выслушать от своего собеседника, можно только догадываться. Время от времени отца навещала Лотта.

В начале сентября ненадолго заглянула Либет. Неотлучно при персоне канцлера была только секретарша — Аннелиза Попинга.