Аденауэр информировал о своем намерении действующего президента Хейса, а затем выступил с телеобращением к нации, в котором заверил своих соотечественников в том, что намерен позаботиться о «сохранении преемственности нашей политики на много лет вперед». Покончив со всем этим, он отправился на вокзал: его ждал месячный отпуск в Канденаббии.

Не успел его поезд тронуться, как в Бонне уже засуетились потенциальные претенденты на канцлерство. Самые очевидные кандидаты — Эрхард, Этцель, Шредер и Штраус — встретились в доме последнего и договорились, что не будут вести кампанию друг против друга и признают право первоочередного выдвижения своей кандидатуры за Эрхардом. Аденауэр об этой встрече ничего не знал.

Иначе его отдых на вилле «Арминио» был бы наверняка испорчен: именно своего министра экономики он менее всего хотел бы видеть во главе кабинета.

Впрочем, его настроение и так было испорчено: он прочел проект директив западногерманской делегации и обнаружил его кардинальную порочность, как по форме, так и по содержанию. Авторы документа, по его мнению, высказались в поддержку идеи «зоны безопасности» в Центральной Европе, представив, таким образом, нечто вроде того же «плана Рапацкого», разве только в более завуалированной форме. Свои мысли на этот счет Аденауэр изложил в телеграмме, срочно посланной в Бонн — одной из многих, которыми он бомбардировал оставшихся «на хозяйстве» коллег.