Он даже не подозревал, что из обслуживающей его обычно группы врачей одна специалистка, доктор Элла Беббер-Бух, была включена в список сопровождающих его лиц, жила все это время в том же отеле, что и он, причем под вымышленным именем. Ее миссия состояла в том, чтобы консультировать врачей посольства о том, как лечить высокопоставленного и своевольного пациента с тревожным диагнозом «воспаление легких».

Публично было объявлено, что у канцлера обычный осенний грипп, что было явным искажением истины. Аденауэр провел две недели прикованный к постели в своем рендорфском доме. Ходили слухи, что он уже не встанет; дополнительную пищу для них дал тот факт, что первое программное заявление нового правительства было зачитано в бундестаге 29 ноября 1961 года вице-канцлером — не кем иным, как Людвигом Эрхардом.

Однако сплетники вскоре были посрамлены: Аденауэр поправился и снова начал путешествовать. 9 декабря он уже был в Париже. Де Голль лично встретил его в аэропорту Орли и проявил все положенные знаки внимания, однако содержание переговоров с французским президентом не полностью удовлетворило ожидания западногерманского гостя.

Его вполне устроило высказывание де Голля о том, что для достижения подлинного, а не формального соглашения с Советами по Берлину время еще не пришло.