Хрущев оказался в нетерпимом положении, из которого он уже не мог выпутаться с помощью пары шуточек: его позиции в кремлевской иерархии оказались под угрозой. В Париж он приехал, но 15 мая, в тот самый день, когда главы правительств должны были начать свою работу по развязыванию узлов международных конфликтов, советский лидер выдал нечто, что, по характеристике того же Макмиллана, представляло собой «смесь оскорблений, площадной ругани и юридической аргументации — весьма неприятное зрелище». В речи Хрущева содержалось требование отложить саммит на шесть — восемь месяцев, до окончания президентства Эйзенхауэра.

В контексте данной книги интересно заметить, что он назвал лидеров западных держав «аденауэровскими прихвостнями», а западных корреспондентов — «аденауэровской сворой».

Нечего и говорить, насколько Аденауэр был обрадован таким исходом несостоявшегося саммита. Это означало, что, по крайней мере, до конца года по германскому вопросу не будет ничего делаться и даже говориться. До этого момента мир стал свидетелем обострения холодной войны и нескольких международных кризисов: на Кубе власть захватил Фидель Кастро, разразились беспорядки в Конго, произошла революция в Лаосе.

Аденауэра это не особенно трогало: в самом чудесном расположении духа 25 мая он отправился в отпуск на виллу «Коллина» в Канденаббии.

Отдых выдался спокойным.