Новой секретарше Аденауэра, госпоже Аннелизе Попинге, начавшей работать у него с 1958 года, дом, правда, не показался «комфортабельным». Но сам Аденауэр не был привычен к комфорту, если судить по его рендорфскому обиталищу.

Во всяком случае, его вполне устраивал парк-сад. Вокруг дома — пальмы, кедры и кипарисы. По стенам вились побеги вистерий и бугенвиллей. Разумеется, в изобилии клумбы с розовыми кустами. На укрытых от ветра площадках росли вишневые и лимонные деревья, яблони; весной все было в цвету, осень приносила богатый урожай плодов.

Наконец, имелась большая площадка для «бочча» — там по вечерам Аденауэр соревновался в меткости со своими гостями.

В 1959 году Аденауэр провел на облюбованном им участке всего две недели. 12 сентября он уже был в Бонне. Сентябрь и октябрь не принесли особых забот.

Союзники активно обсуждали между собой вопросы, относившиеся к планировавшейся на следующую весну конференции четырех великих держав на высшем уровне, однако для канцлера ФРГ места на этих форумах не находилось.

29 сентября де Голль выдвинул идею созыва предварительного саммита трех западных держав в декабре 1959 года, в котором, как он выразился, «на более поздней стадии мог бы принять участие Аденауэр». Короче говоря, в клубе «большой тройки» он был лишним.

В это время Аденауэру пришла в голову мысль несколько оживить практически замороженные отношения с Великобританией и лично с ее премьером.