Неудивительно, что в такой атмосфере последние еще не решенные вопросы относительно ЕЭС и «Евратома» были сняты и переговоры быстро закончились достижением полного согласия по всем пунктам. Отношения Аденауэра с Ги Молле, которые уже начали улучшаться после того, как французское правительство признало новый статус Саара как одиннадцатой земли ФРГ (тут помогли обещания крупных вложений западногерманского капитала во французскую экономику), теперь приобрели характер почти идиллических. Покидая Париж, западногерманский канцлер был преисполнен уверенности, что «Евратом» и ЕЭС вскоре станут реальность. Его ядерные амбиции еще более возросли после того, как декабрьская сессия военного комитета НАТО приняла решение, что двенадцать западногерманских дивизий будут обучаться для ведения войны с применением ядерного оружия.

Директива НАТО оставляла, правда, без ответа вопрос о том, кто обеспечит ядерный компонент для бундесвера — молчаливо предполагалось, что это будут США, — но, с точки зрения Аденауэра, тем самым фактически для западных немцев открывался доступ к ядерной кнопке.

Теперь можно было подумать и об очередной избирательной кампании. Выборы были намечены на сентябрь 1957 года. Состояние экономики не внушало опасений, и это было сильнейшим козырем правительственного блока.