По этому случаю, он высказал несколько нелицеприятных слов о своем министре иностранных дел Шредере; он заподозрил, что тот заранее знал об американском проекте и не сообщил о нем канцлеру: основанием был тот факт, что Шредер встречался с Раском в Лозанне не далее как 13 марта. Затем он предпринял смелый и нестандартный ход: созвал на 12 апреля совещание председателей всех фракций бундестага, рассчитывая добиться от них единодушного осуждения инициативы Раска и, таким образом, создания некоего «единого фронта» против тех, кто «предает» немецкие интересы. Расчет полностью удался: никто не решился выступить за смягчение традиционных позиций ФРГ в отношении Востока.

Олленхауэр думал, что Аденауэр пытается завлечь его в капкан: стоит ему высказать одобрение американского плана, и на социал-демократов снова, как в веймарский период, обрушатся обвинения в равнодушии к национальным ценностям. Менде тем более боялся обвинений в «мягкости» перед лицом Востока, потому что недавно в его партии широко обсуждались идеи признания ГДР, и стоило большого труда приглушить эту дискуссию. О Брентано нечего и говорить: он всегда был против уступок советской точке зрения — будь то вопрос о западной границе Польши, отношения с ГДР или проблема ядерного вооружения бундесвера.

Аденауэр, таким образом, имел все основания заявить, что все ведущие партии ФРГ осуждают инициативу Раска.