Вскоре слухи о том, что Аугштейну грозит обвинение в государственной измене, широко распространились в боннских политических кругах, о чем свидетельствует хотя бы запись в дневнике Кроне за 22 октября. Лишь в этот момент о возбуждении уголовного дела против редакторов «Шпигеля» узнал, наконец, и Аденауэр; Штраус, который как раз и сообщил об этом канцлеру, позднее утверждал, что тот не высказал никаких возражений или оговорок. Возможно, канцлер просто не обратил внимания на то, что говорил ему министр обороны; его голова была тогда занята другим. Дело в том, что именно вечером 22 октября во дворец Шаумбург прибыли посол США в Бонне Уолтер Доулинг и сотрудник ЦРУ, доставившие канцлеру срочное послание Кеннеди. При аудиенции присутствовали Шредер, Глобке и главный советник Аденауэра по внешнеполитическим вопросам Хорст Остерхельд.

В послании говорилось о том, что президент собирается через несколько часов выступить с телеобращением к нации, где он объявит о введении морской блокады Кубы. Попросив всех присутствующих с немецкой стороны, кроме канцлера, удалиться, Доулинг показал ему копии фотоснимков, сделанных «У-2» над Кубой.

На следующий день, 23 октября, Аденауэр направил Кеннеди послание, в котором выражал безоговорочную поддержку решения американского президента.