Но в данном случае важно то, что к моменту скандала со «Шпигелем» он уже точно знал всю подноготную о злосчастном министре и, более того, знал, что той же информацией о нем располагает и редакция «Шпигеля», только придерживает ее до подходящего случая. Нетрудно было догадаться, какого именно: в случае, если бы появилось обвинительное заключение против редакции за подписью министра юстиции, одного вопроса «а судьи кто?» было бы достаточно, чтобы все уголовное дело рассыпалось в пух и прах. Поэтому следствие должно было проходить так, чтобы министр юстиции по возможности не имел к нему касательства, а еще лучше — вообще о нем не знал.

Здесь Штраус допустил первую ошибку. 17 октября, не поставив в известность главу кабинета, он напрямую обратился в службу военной контрразведки МАД с намерением подключить ее к следствию. При этом он сообщил, что против Аугштейна и его заместителя Конрада Алерса на основании показаний ряда сотрудников его, Штрауса, министерства вот- вот будет выдвинуто обвинение в измене родине — не более и не менее. Штраус и не подозревал, что в МАД у Аугштейна есть друзья, которые мохуг предупредить его о грозящей опасности.

Они так и сделали, в результате чего Аугштейн распорядился получше припрятать все материалы, которые могли бы быть использованы против него, а Алерс счел за благо вообще на время покинуть страну, отправившись в Испанию.