Идея исходила от тех, кто уже спал и видел, что Аденауэр уходит; к новому партийному должностному лицу должны были постепенно перейти функции, которые принадлежали старому председателю, то есть тому же Аденауэру. Последний, однако, взял реванш тем, что провел на новый пост очевидного политического легковеса — бывшего министра внутренних дел Северного Рейна-Вестфалии Йозефа-Германа Дуфхюса. Его Аденауэру нечего было особенно опасаться.

Канцлер ускорил свое возвращение в Бонн из-за полученного известия о новой американской инициативе, с основным содержанием которой Дин Раск ознакомил Вильгельма Греве, тогдашнего посла ФРГ в Вашингтоне. Речь шла о том, чего Аденауэр так боялся. Раск решил придать новый импульс своим переговорам с Советами, подвести под них новую базу.

Соединенные Штаты выражали готовность признать линию Одер — Нейсе как постоянную границу, предлагали создать систему международного контроля на путях доступа в Западный Берлин (что означало вступление в официальный контакт с властями ГДР) и выдвигали идею международного соглашения о нераспространении ядерного оружия. Немецкой стороне давалось сорок восемь часов на размышления о проекте, после чего его предполагалось вручить советской стороне.

Аденауэр, прежде всего, отверг установление лимита времени на подготовку заключения об американском документе.