Там говорилось, что «главы правительств, признавая свою общую ответственность за разрешение германского вопроса и воссоединение Германии, согласились, что разрешение германского вопроса и воссоединение Германии посредством свободных выборов должно быть осуществлено в соответствии с национальными интересами германского народа и интересами европейской безопасности». Обычно это называется — наводить тень на плетень. Всем, впрочем, было ясно, что подлинного согласия достичь все равно не удастся: Советы никогда не пойдут на воссоединение Германии, если она останется в НАТО, а западные державы никогда не пойдут на такое решение германского вопроса, предварительным условием которого был бы выход ФРГ из НАТО.

Начавшаяся в октябре женевская конференция министров иностранных дел, как и предполагалось, быстро зашла в тупик. Еще раньше стал проходить и аденауэровский «кошмар Потсдама». Чтобы четыре державы договорились между собой у него за спиной — такой вариант стал менее вероятным, чем когда-либо.

Теперь в своем уединении посреди вершин бернского горного массива Аденауэр мог обратить свои мысли к предстоявшему ему визиту в Москву.

Подумать было о чем. Аденауэр знал очень мало о Советском Союзе и еще меньше — о его лидерах. Не знал он, и о чем, собственно, придется вести переговоры.