Аденауэр, кстати, выяснил, что де Голль явно изменил свои взгляды на берлинский вопрос, которые два месяца назад так его обеспокоили.

Возникает вопрос, насколько реалистична была позиция Аденауэра и де Голля. Ответ на него будет, скорее всего, отрицательным. После возведения Берлинской стены перспектива скорого воссоединения Германии практически исчезла.

Явно непрактичной стала и аденауэровская стратегия, предусматривавшая, что Запад должен наращивать свою мощь до тех пор, пока Советы либо рухнут, либо пойдут на переговоры на условиях, продиктованных Западом. Учитывая новую обстановку, американцы и англичане, как казалось, готовы были идти на уступки Хрущеву, чтобы заставить его отказаться от экстремистских целей. В ФРГ эту линию поддерживали Эрхард и Шредер, убежденные «атлантисты» (а Шредер был еще и англофил). Аденауэр не разделял их позиции и считал, что ему надо укрепить союз с тем лидером западного лагеря, который, как и он, придерживался бы того мнения, что любые переговоры с Советами — это пустая трата времени.

Речь шла о генерале де Голле.

Все это Аденауэр тщательно обдумал во время очередного отпуска на вилле «Коллина» в Канденаббии, где он провел период времени с 19 марта по 9 апреля 1962 года. Перед отъездом он испытал небольшую неприятность: по настоянию правления ХДС ему пришлось санкционировать создание поста «исполнительного председателя» партии.