Там Хрущев отметил: «Я не знаю, сумеем ли мы довести до конца дело заключения мирного договора с ГДР. Но уже сама такая перспектива оказывает отрезвляющее воздействие на западные державы и на Западную Германию. Держать над ними своего рода дамоклов меч, давить на них, если хотите, — вот что мы должны делать».

При такой постановке вопроса неудивительно, что к началу июля конференция, по существу, выдохлась. Аденауэр, естественно, ощутил облегчение.

Он уже строил планы на отпуск, но все карты ему спутал американский президент, предпринявший в августе обширное европейское турне. Сама по себе его цель — объяснить союзникам по НАТО мотивы неожиданного приглашения Хрущеву посетить США с официальным визитом — была, впрочем, вполне оправданной. Бонн не был включен в первоначальную программу этого турне.

Макмиллан пригласил было Аденауэра прибыть в Лондон, где он и мог бы пообщаться с Эйзенхауэром, но Аденауэр счел это для себя неприемлемым. Ему пришлось обратиться к президенту США с личной просьбой — сделать краткую остановку в Бонне, хотя необходимость о чем-то просить союзника, очевидно, тоже воспринималась им как унижающая его достоинство. Сама по себе встреча носила чисто церемониальный характер; ни у того, ни у другого ее участника не было ничего особенного сказать друг другу.

Речь с американской стороны шла исключительно о том, чтобы не обидеть старого друга.