Рано утром в воскресенье 13 августа группы восточногерманских рабочих, действуя под прикрытием полицейских, начали возводить ограждения из колючей проволоки на границе между советским и западными секторами Берлина, а также по внешнему обводу западных секторов. Западные союзники были захвачены врасплох. Кеннеди был в своей летней резиденции в Хайяннис-порт, Макмиллан охотился на фазанов в Шотландии.

Целых два дня никто ничего не предпринимал.

Реакция Аденауэра была такой же вялой. В половине пятого утра, за два часа до того, как он обычно отправлялся на мессу, в его рендорфском доме раздался звонок: это был Глобке, который и сообщил ему новость о событиях в Берлине. Она не помешала ему, как ни в чем не бывало отправиться через два часа в церковь. Позвонил министр по общегерманским вопросам Эрнст Леммер, умоляя его немедленно вылететь в Берлин.

Аденауэр ответил категорическим отказом. 14 августа он появился на телевизионном экране вместе с Брентано, сообщив немецкому народу, что оснований для паники нет. К тому времени место колючей проволоки уже начала занимать стена.

Брандт обнаружил больше энергии и политической интуиции. Он-то как раз поспешно вылетел в Берлин, потребовал от западных держав выступить с протестом против нарушения четырехстороннего статуса города и отправил пылкое послание Кеннеди, где напомнил ему о его обещании защитить Западный Берлин и пути доступа к нему.