После этого стороны переговаривались насчет того, чтобы установить солидарность по всем дипломатическим вопросам, возникающим в связи с франко-прусскими трениями, и не вступать в сепаратные соглашения с третьими державами, но и это довольно бесцветное пожелание Наполеона не вышло за рамки обмена мнениями. В конце концов, согласовано было, что если Россия присоединится к Пруссии, то Австрия присоединится к Франции, и, «аоборот, если Пруссия присоединится к России, то Франция присоединится к Австрии,— возможности совершенно фантастические, поскольку ни Россия не имела намерения помогать Пруссии, если Австрия будет сидеть смирно, ни Пруссия не имела намерения стать на сторону России, если бы последняя, вздумав выступить на Балканах, оказалась в единоборстве с Австрией.

Бейст выдумывал все эти и другие комбинации в беспокойном желании как-то использовать создавшуюся конъюнктуру и в сознании, вместе с тем, своего бессилия перед оппозицией внутри страны и русской угрозой извне.

В дальнейшем он додумался до привлечения к переговорам Италии, которая могла создать опасность для австрийского южного Тироля в случае, если бы Австрия оказалась занятой в другом месте, но могла быть и полезной, если бы присоединилась к франко-австрийскому блоку, послав свою армию на помощь французам и тем освободив часть собственной армии Австрии для ограждения галицийской границы.