Для него тоже богом стал Один-Вотан; он стал изображать из себя «тевтонца», отменил для себя и своих учеников и последователей немецкие названия месяцев, заменив их древнегерманскими, упразднил ряд христианских праздников, заменив их тевтонскими, и вместо обычного немецкого «Нось», заставлял приветствовать себя старогерманским возгла?ом: «Хейль» (Heil). Конечно, это был только маскарад, который, впрочем, переняли у него впоследствии гитлеровцы; серьезным же делом оставалась борьба за Пруссо-Германию, в которой Шёнерер жаждал растворить свое собственное австрийское отечество. Бесконечны были его выступления в рейхсрате, в которых он проповедывал чуть ли не государственную измену: он и его маленькая фракция вставали с мест, распевали «Deutschland uber alles» и кричали «Hoch» в честь германского императора, когда почему-либо упоминалось его имя, и оставались сидеть на местах, когда упоминался собственный император Франц-Иосиф.

Подобно древнеримскому Катону, неустанно повторявшему, что Карфаген должен быть разрушен, Шёнерер любил заканчивать свои, что Австрии надлежит войти в Германскую империю, и когда противники поднимали против этого шум, он не колебался вступать в рукопашный бой. Однажды, в 1888 г. , незадолго до смерти Вильгельма I, одна из венских газет, очевидно, по ошибке, распространила слух о его кончине: Шёнерер и его банда ворвались в редакцию, разнесли ее в щепки и жестоко избили самого редактора; за это Шёнерер поплатился тюрьмой и временной потерей своего парламентского мандата.