Люэгер, разводя демагогию против евреев, оставался добрым католиком, и хотя немецкие либералы трижды помешали императору утвердить его выборы в бургомистры, он все же имел больше успеха среди мелкобуржуазной массы, чем Шёнерер, отрекшийся от католической матери и побуждавший своих сторонников сделать то же самое. Несмотря на все его старания и на щедрую помощь из Мюнхена, посылавшего в Австрию проповедников и учреждавшего различные протестантские ферейны и общины, Шёнерер в этой области мало успел: за долгие годы его агитации вряд ли больше 70—80 тысяч перешли в протестантство; за то же время воспрянувшее католичество приняло в свое лоно не менее половины этого числа из рядов протестантов.

Курьезно, что сам Шёнерер, отряхнув католический прах с своих ног, даже не перешел в протестантство, а остался без всякого исповедания — тевтонским, как мы видели, язычником.

Что побудило Шёнерера взять такой непопулярный курс? В свое время Бисмарк, сколотив империю вокруг Пруссии и под ее гегемонией, очутился лицом к лчцу с большим католическим населением, численностью доходившим -почти до двух- пятых всего населения Германии. То было население южных государств Баварии, Вюртемберга и т. д. , и без того вошедшее в состав империи с грацией людей, показывающих вид, что идут охотно, а на деле влекомых на аркане, и поэтому еще крепче цеплявшегося за свою особую от протестантской