Императрица-регентша бежала в Англию, Законодательный корпус и Сенат куда-то исчезли без шума и проводов, и новое «правительство национальной обороны», включившее Гамбетту в качестве министра внутренних дел и. Фавра в качестве министра иностранных дел и возглавлявшееся генералом Трошю, принявшим и портфель военного министерства, взяло в свои руки бразды правления.

Когда пруссаки вступили на французскую территорию король Вильгельм издал манифест, заявлял, что ведет войну против французской армии, но не против французского народа. На этом основании Жюль Фавр разослал 6 сентября циркулярную депешу, в которой возлагал всю ответственность за войну на бонапартовский режим (об интригах и подлогах Бисмарка он, конечно, ничего не знал) и возвещал, что с низложением его возможен мир, конечно, почетный для Франции, без уступок какой-либо территории или «единого камня какой-либо крепости». 19 сентября Фавр, против воли Гамбетты и некоторых других министров, поехал к Бисмарку в Ла-Ферьер, но переговоры оказались бесплодными: о мире Бисмарк не хотел еще говорить, пока сам-де не договорится с военными (!), намекая, однако, на неизбежность аннексий, а перемирие готов был предоставить лишь при условии сдачи немцам либо фортов, доминирующих над Парижем, либо двух крепостей, Туля и Страсбурга, уже осаждавшихся ими.

Бисмарк явно рассчитывал на полное поражение Франции в недалеком будущем, и в тот же день, когда Фавр уехал из Ла-Ферьера, 20 сентября, немцы, которые после Седана двигались к Парижу, вступили в Версаль и начали осаду столицы.