Бисмарк был тем, кто создал умонастроение немцев в 1914 году; он в те годы, когда они следовали его руководству, наложил на них печать своего духа… В течение десятилетий после военных успехов 1866—1870 годов они [немцы] приучились верить в могущество насилия, и постепенно для них стало аксиомой, что политика и мораль — две совершенно разные области и что нужно лишь быть сильным, чтобы быть правым». Воздавая должное разносторонности Вильгельма И, автор говорит: «Все же он правил Пруссией, а следовательно, и империей в сотрудничестве с юнкерами, так как они были всемогущи в Пруссии и превыше всего, составляли фундамент прусского офицерства, а потому и армии. Они были теми, которые пользовались решающим влиянием на прусскую, а потому и германскую политику, потому что Германия управлялась из Берлина и почти все первые советники кайзера были пруссаки».

При нем немцы, «которые раньше отличались критической мыслью и славились как народ мыслителей, постепенно превратились в покорных, дисциплинированных подданных, а под конец и в низкопоклонников и льстецов».

Можно быть разного мнения о политических взглядах цитируемых нами авторов (в частности, о Бакунине), но примечательно, что на протяжении семидесяти лет имеются те же отзывы из разных уст о размере того несчастья, которое постигло германский народ и всю Европу от того, что дело объединения Германии было совершено не народными массами, ни даже усилиями буржуазии, а прусскими штыками, направляемыми юнкерской кастой, этими дальними, но достойными потомками и преемниками тевтонских разбойников XIII века.