Вполне понятно, что юнкерам, занимавшим командные посты в армии и располагавшим в ее лице могучим орудием материальной силы как для утверждения собственного классового господства и «воспитания» масс в духе подчинения «целому», т. е. им же, так и территориального расширения этого господства, мечта о мире и праве казалась очень «некрасивой»; и философ Ницше мог характеризовать государство как «волю к могуществу, к войне, к завоеванию, к мести» и осуждал христианство как «восстание рабов в морали», естественным-де законом которой является, как з мире животных, -самоутверждение наиболее сильных физически и духовно людей. В происходивших в годы до первой мировой войны двух международные конгрессах мира в Гааге, на которых, как полагается, порок своим лицемерием платил обильную дань добродетели, немцы громко афишировали свою «прямоту», как фимиам богу войны и молоху милитаризма и срывая все, даже самые робкие попытки ввести в международные отношения какие-то сдерживающие нормы в виде ограничения вооружений или третейского разбирательства споров, не затрагивающих «жизненных» интересов государств.