Одновременно капиталистическая пресса отводила его выступлениям видное место и популяризировала его лозунги, так что в конце концов мелкобуржуазная масса действительно собралась под его знамя: впервые она получила «вождя» (впоследствии Геббельс сравнивал Гитлера с Жанной дАрк!), впервые она услыхала речи истерически пламенные, заражающие своей верой и обещающие ей избавление как от тирании капитала, так и от «ужасов» коммунизма. Но мало-помалу Гитлер стал выдвигать другие пункты своей программы, более непосредственно отвечающие интересам своих новых патронов, и по мере того, как прогорали другие ставленники тех же работодателей, не сумевшие сочетать социалдемагогию с великодержавными лозунгами, Гитлер стал котироваться на политической бирже крупной буржуазии и юнкерства все выше и выше, и так продолжалось, пока он не добрался до власти.

Тогда и социал-демагогия обернулась другим концом: «прекращение» классовой борьбы приняло форму запрещения всех политических партий, в том числе и мелкобуржуазных; упразднение безработицы было проведено посредством заключения всей молодежи в трудовые лагери; подавление «процентной кабалы» было достигнуто изгнанием, избиением или изоляцией евреев в городских гетто и передачей банков в руки проверенных арийцев. Примерно тем же путем были «обезврежены» универсальные магазины и торговые предприятия с филиалами, и тирании крупного капитала был нанесен «смертельный удар» созданием новых, еще более мощных трестов, участниками которых стали нацистские вожди.