Никакого злого намерения в смысле желания возобновить ссору после того, как она по существу была ликвидирована, в этих предложениях не было. При известных и доказанных интригах Бисмарка в прошлый раз, действительно, не было уверенности, что злополучная кандидатура не будет еще раз выдвинута; поскольку же прусское правительство отстранилось от всего дела с самого начала, обещание относительно будущего можно было просить только у короля, с которым и велись переговоры.

По той же причине и обмен успокоительными письмами, к которому очень часто в дипломатическом обиходе прибегают, ко взаимному удовлетворению, правительства по ликвидации конфликта, можно было предложить только королю, который и раньше неоднократно обменивался письмами с Наполеоном III, особенно во время кризиса 1866 г. , когда он сам униженно запрашивал у него, какую цену он хотел бы получить за свой нейтралитет. Никакого требования «извиняться» тут не было.

Фактически этот документ не играл никакой роли в дни кризиса и в антифранцузской агитации немецкой прессы, и только позднейшие историки, откопав его, усмотрели в нем задним числом новое оскорбление прусского величества.