Радзивилл впоследствии объяснял, что Бенедетти был удовлетворен ответом короля. Между прочим, Радзи- вил намекнул Бенедетти, что король завтра уезжает в Кобленц, и он, Бенедетти, хорошо сделает, если будет на вокзале и простится с королем. Действительно, на следующий день, 14 июля, король уехал из Эмса, одновременно уехал оттуда и Бенедетти, и оба, встретившись на вокзале, обменялись рукопожатиями, причем король сказал: «До свиданья, господин посол. Вы едете в Берлин, я там буду через несколько дней, и вопрос будет обсуждаться не между нами, а между нашими правительствами». Это были очень дружественные и обнадеживающие слова, и Бенедетти мог впоследствии говорить, что в Эмсе «не было ни оскорбителя, ни освдрбленного». «При отъезде из Эмса,— записывал у себя в дневнике вышеупоминавшийся Луи Шнейдер, чтец короля, пользовавшийся его доверием,— государь еще не верил во всю серьезность положения; он даже весьма дружественно протянул Бенедетти руку, прощаясь с ним на вокзале.

Он, таким образом, нисколько не считал своего достоинства умаленным настоятельными демаршами посла, как это думала вся Германия, когда она дала себя увлечь гневом». Это очень важное свидетельство.