Как читатель ниже увидит, эта телеграмма была составлена не очень вразумительно, излагая эпизод словами то короля, то предубежденного Абекена; последний даже не упомянул о дружественном прощании короля с Бенедетти на вокзале. Однако общий смысл телеграммы был достаточно ясен, чтобы, как рассказывает сам Бисмарк, повергнуть его и его гостей в еще большее уныние.

Хотя в своих новых домогательств, ах Бенедетти получил от короля отказ, они отнюдь не ожидали, что за ним последует новый взрыв шовинизма по ту сторону Рейна или что одобрение королем ликвидации злополучной кандидатуры будет сочтено в Париже недостаточным. Дичь явно ускользнула из рук. Однако, после некоторого размышления, всегда находчивого хозяина дома мелькнула счастливая мысль.

Пользуясь правом, предоставленным ему в неосторожной заключительной фразе телеграммы, Бисмарк спросил у Мольтке, готова ли армия к немедленному выступлению, и, получив утвердительный ответ подсел к соседнему столику и сократил телеграмму, придав ей следующий вид. Прусско-патриотические историки не раз делали попытку доказать, что редакция, которой подверглась знаменитая телеграмма, являлась не фальсификацией ее, а лишь «сокращением».