Пространство, определенное Лагардом, казалось Гитлеру уже слишком недостаточным: на западе он готов был идти дальше Эмса, а на востоке — гораздо дальше Буга. Но в общем его захватнический кругозор был первоначально ограничен пределами Европы, и во всяком случае ради приобретения колоний он с Англией не собирался воевать. Несомненно, что опыт первой мировой войны делал его осторожным в выборе объектов для агрессии и, в частности, в отношениях с Англией; но еще больше в этом самом ограничении сказывалось «недоразвитие» его идеологии, продолжавшей еще страдать, так сказать, австрийским провинциализмом.

Только впоследствии, когда он поступил на службу к крупному капиталу, его горизонт расширился настолько, чтобы охватить и колониальные объекты.

Во всяком случае «континентальное» наследие пангерманцев было полностью усвоено и даже много раз умножено Гитлером, потому что за это время он успел не только прожить ряд лет в Мюнхене, этой Мекке австрийских пангерманцев, где он стал одним! из вождей «национал-социалистической рабочей партии», создал «коричневый дом» и устроил путч, но и встретиться лицом к лицу с прусским духом военщины и разбоя в воплощении карательных отрядов.