А это, между прочим, непременно вызвало бы на сцену и мечтавшую о реванше Францию. Между тем отказать в этом домогательстве России Бисмарк твердо решил, не имея никакого желания осложнять свои отношения с Англией и даже Австрией ради интересов, нисколько-де не затрагивающих Германии. Что было ему в таком положении делать? Он знал, что воевать с Россией было бы, как он не раз говорил, «величайшим бедствием для Германии»: сколько бы германская армия ни побеждала, объяснял он, она никогда не сможет победить Россию настолько, чтобы продиктовать ей условия мира — этому помешали бы географические пространства России и ее непреодолимая стойкость в обороне, а в этих условиях возникновение второго фронта со стороны Франции было бы неизбежно и привело бы к полной гибели Германии.

С другой стороны, навлечь на себя гнев Англин, экономическая и политическая помощь которой была Германии крайне нужна и которая всегда могла бы перетянуть на свою сторону Австрию и Францию и составить с ними враждебную коалицию, было бы также крайне опасно. Как Бисмарк разрешил эту с виду весьма похожую на квадратуру круга задачу, как он проявлял «дружбу» к России, толкая ее на войну с Турцией, одновременно организуя против нее тайную коалицию других держав, как, ослабив таким образом своего «друга».