Вообще же практика войны, в отличие от писанных военно-полевых уставов, преломлялась в сознании прусско-германского милитаризма в виде не знающего никаких сдерживающих моральных начал права на безжалостное истребление живых сил и материальных средств не только армии противника, но и мирного его населения, независимо от того, поставлены ли эти силы и средства и могут ли они вообще быть поставлены на службу войны или нет. Во время Гражданской войны в Америке правительство Линкольна (не в пример, увы, его нынешним преемникам!) в 1863 г. издало инструкцию своим войскам, которая гласила: «Люди, которые выступают друг против друга с оружием в руках, не перестают по этой причине быть моральными существами, ответственными друг перед другом и богом»; и даже Гаагские международные военно-полевые уставы 1899 и 1907 гг. подчеркивали, что «воюющие стороны не располагают неограниченным правом при выборе средств вредить -врагу».

Как в этих уставах ничего не говорится, например, о том, что отравление колодцев недопустимо, ибо это считается само собой разумеющимся, так ничего в них не говорится о праве брать заложников, и даже в отношении партизан они предупреждают: «Никакой кары деньгами или в другом виде не должно быть наложено на все население за деяния отдельных лиц, за которых оно не может считаться ответственным».