Но Бисмарк ему ответил, что водворение в Испании принца Леопольда будет весьма полезно для всеобщего мира, даст удо-влетворение прусскому «народу» и будет ценно для самой Франции. На «семейном совете, 15 марта, к которому Бисмарк был привлечен, план кандидатуры был, однако, отвергнут как королем, так и кронпринцем, и лишь на коронном совете (дело, стало быть, уже перестало носить «семейный», а приняло государственный характер) Бисмарку, при поддержке Мольтке и Роона, удалось добиться согласия короля на основании того, что принятие короны гогенцоллернским принцем есть «прусско-патриотический долг». Присутствовавший на этом совете министр Дельбрюк впоследствии, в беседе со своим племянником, известным историком Гансом Дельбрюком, сам характеризовал тогдашнее поведение Бисмарка как «провокационное».

Такова была непричастность прусского правительства к этой роковой кандидатуре, и об этой непричастности и собственной незаинтересованности Бисмарк еще продолжал говорить в своих мемуарах!