То было население действительно приведенных на аркане польских районов восточных областей Пруссии и только что присоединенных Эльзаса и Лотарингии. То было, наконец, население прирейнских областей, присоединенных к Пруссии в 1815 г. , значительно превосходившее ее по своему экономическому и культурному развитию и подвергшееся сильному влиянию французской революции. Все они проявляли более или менее сильную тягу к партикуляризму («самостий-ности») и старались оградить себя от опруссачения, между прочим, и за стеной католической церкви. Чтобы преодолеть этот партикуляризм, Бисмарк вначале стремился привлечь к себе на помощь самого папу, для чего вступил с ним в переговоры: папа, дав соответствующие инструкции духовным пастырям, мог бы лишить партикуляристскую паству ее церковного оплота, и за это получил бы могущественную поддержку Германской империи в своей борьбе против вновь созданной объединенной Италии, которая отняла у него его исторические светские владения и заперла его в Ватиканском дворце.

Как ни соблазнительно было это предложение, но папа на него не пошел, и тогда Бисмарк с чисто юнкерским неистовством разразился пресловутым «культуркампфом» («борьбой за культуру», как его прозвали простодушные немецкие либералы), обрушившись всей силой полицейской и судебной власти на католическое духовенство и на учреждения католической церкви.