С целью встретить эту опасность прусский план предусматривал заблаговременный уход войск южных государств из своих пределов и переброску их на север, на соединение с прусской армией, собранной также на Рейне, с тем, чтобы соединенными силами ударить во фланг или в тыл французской армии, если она перейдет Рейн, или самим его перейти и вторгнуться во Францию, если французская армия почему- либо замешкается. Французский план, действительно, состоял в том, чтобы собрать около Меца, в Лотарингии, армию в 150 тыс. человек и в Страсбурге, в Эльзасе, около 100 тысяч человек, и с этими силами вторгнуться в южную Германию, оставив третью армию на севере, около Шалона, для ограждения северо-восточной границы и Парижа.

Вся Европа прислушивалась к малейшему шороху на Рейне, ожидая каждый день перехода его французами. Но день за днем проходил, и никакого движения не было заметно.

Европа недоумевала. Швеиниц записывал у себя в дневнике: «Все ждали каждый день начала французского наступления: грубый вызов был бы непонятен, если бы за ним немедленно не последовало вторжения на германскую территорию». И он прибавил: «если его [вторжения] не будет до 15-го дня нашей мобилизации, то его не будет совсем».

Другой компетентный наблюдатель, сэр Роберт Мориер, английский посланник в Дармштадте, также записывал: «Первые две недели были критическими, ибо французы мобилизовали и направили к границе уже 75 000 человек, которые легко могли перейти на левый берег Рейна и в южную Германию на правом его берегу, разрушить железные дороги и депо и расстроить сосредоточение германских сил на левом берегу.