Достаточно вспомнить воинственный шум английской прессы и резкие выступления английских министров, когда в 1830 г. , после бельгийской революции, французский король Луи-Филипп вздумал выдвинуть кандидатуру своего сына на вновь созданный бельгийский престол. Уже весной 1869 г. стали носиться слухи о кандидатуре Леопольда Гогенцоллерн-Зигмарингена, и злополучный Бенедетти получил поручение запросить в Берлине, в какой мере они обоснованы.

Однако на свой запрос Бенедетти получил в министерстве от помощника статс-секретаря заверение «честным словом», что такая кандидатура вовсе не выдвигалась.

Слухи, действительно, на время заглохли, но через несколько месяцев возобновились. За этот промежуток времени международная обстановка резко изменилась к лучшему для Бисмарка.

Австро-французское свидание в Зальцбурге и неприятности, которые имел царь в Париже во время выставки, не только заставили царское правительство забыть размолвку с Пруссией в 1866 г. по вопросам о прусских аннексиях и о «революционных» мерах, к которым Пруссия прибегала тогда, но и решительно способствовали переходу его на прусскую сторону в борьбе, которая у Пруссии явно надвигалась с Францией. В марте 1868 г. , беседуя с прусским посланником князем Рейссом и военноуполномоченным Швейницем о вероятности такой войны и о возможности присоединения к ней Австрии на стороне Франции, царь определенно заявил, что в случае, если Австрия осмелится на такой шаг, он не поколеблется выставить армию на ее галицийской границе.