Он также дал понять, что при заключении мира он потребует уступки Эльзаса и Лотарингии. Тьер был тогда отозван Жюлем Фавром. Теперь, в январе, однако, речь шла только о перемирии на срок, необходимый для выборов в Национальное собрание, которое правительство считало нужным созвать, чтобы снять с себя ответственность за эвентуальное принятие невыгодного мира.

Впрочем, Гамбетта долго сопротивлялся этому плану, предвидя, что выборы дадут большинство, настроенное против продолжения войны.

23 января тот же Жюль Фавр вновь поехал к Бисмарку в Версаль, и там после пятидневных переговоров было 28 января подписано перемирие ценою капитуляции Парижа, сдачи всех его фортов и всего оружия (кроме пушек, принадлежавших Национальной гвардии и сыгравших через полтора месяца существенную роль в рождении Парижской Коммуны) и перехода всего гарнизона на положение военнопленных. Это были тяжелые условия, и Гамбетта, когда узнал о них в Бордо, где он находился, не сразу хотел их признать. В конце концов он согласился, надеясь использовать предоставленные перемирием три недели для дальнейшего укрепления армии и осуществления некоторых других мер.

Совершенно естественно было с его стороны, как министра внутренних дел (с некоторого времени он был и военным министром), издать распоряжение, лишавшее избирательного права в Национальное собрание «всех лиц, гак или иначе связанных с бонапартовским режимом.